Էջ:Թումանյանի ԵԺ 4հատորով-4.djvu/201

Վիքիդարանից՝ ազատ գրադարանից
Jump to navigation Jump to search
Այս էջը սրբագրված չէ


нашего песнопения, поэт и в выражениях уподобило Ерус-ланову рассказчику…».11

Եվ նախադասություններ տ ршкЬр Է բերում, ցտյց տալու, թե պատմությունս* ու տիպերը քէո նման Էին, արտահայտությունն ու լեզուն Էլ ինչքա՛՛ն նման են։

«Теперь прошу, писал он, обратить ваше внимание на новый ужасный предмет, который, как у Камоэнса Мыс бурь, выходит из недр морских и показывается посреди океана Российской словесности. Пожалуйста, напечатайте же мое письмо; быть может, люди, которые грозят нашему терпению новым бедствием, -опомнятся, рассмеются—и остановят намерение сделаться изобретателями нового рода русских сочинений.—Дело вот в чем: Вам известно, что мы от предков получили небольшое бедное наследство литературы, т. е. сказки и песни народные. Что об них сказать? Если мы бережем старинные монеты, даже сашые безобразные, то не должны ли тщательно хранить и остатки словесности наших предков?..».12

Իսկ մի ուրիշը գրում Էր, թե՝

«Мать дочери велит на эту сказку плюнуть»13.

Իհարկե, հետո բացվեց ու Էսօր ապացուցված Է, որ Պուշկինը չի Էլ օգտվել Кирша Данилав-ի հավաքածուից, ե ոոաաց գրականության պատմությունը ցավ հայտնելով դրա համար, որ չի օգ– տըվել, ասում Է.

«Но нужно помнить, что самое содержание русского фольклора раскрывалось медленно и современные научные воззрения на фольклор и на вопрос об отношении его к книжной словесности в сущности сходятся с тем практическим решением его, какое дал Пушкин в «Руслане и Людмиле». Универсальность сюжетов фольклора и зависимость его от творчества книжного или индивидуального—результат только новейших изучений. В их свете свободное отношение Пушкина к чудесно-фамтастическим сюжетам и приурочение их к национальною преданию—ест ает гениального предвидения…» (Библиотека великих писателей, вод ред. Векшрова, Пушкин,

194