Էջ:Mikael Nalbandian, vol. 3.djvu/314

Վիքիդարանից՝ ազատ գրադարանից
Jump to navigation Jump to search
Այս էջը հաստատված է


однажды навсегда, уничтожить всякое злоупотребление в народно-религиозном управлении и вместе с тем устранить всякое самовластие со стороны некоторых лиц.

По составлении этого Положения, бывший константинопольский армянский патриарх, от имени народа назвал его по-армянски «Сахманатрутюн»,—от слова «Сахман», в русских переводах—граница, определение и «трутюн», положение, состояние. Впоследствии, по поводу возникшего армянского вопроса европейские журналы, по неведению армянского языка, назвали это Положение «Конституциею»,—название это лишено всякого смысла относительно как армянского народа, так и самого Положения.

В первый день обнародования его в Армянском патриархате, главнейшие из настоящих противников Положения, находили название «Сахманатрутюн» соответствующим цели, и одобрили его собственноручным подписанием, а о «конституции» не было даже и помину.

Как бы то ни было, административное это положение, как средство, ограждающее народ от влияния известных лиц, и как результат векового бедственного для народа опыта, не могло дать административным учреждениям иной формы, как выборных депутатских собраний. Депутаты, по Положению, выбирались народом, секретным баллотированием,—общее собрание депутатов представляло народ. Общее депутатское собрание выбирало членов гражданского и прочих более или менее значительных собраний. Гражданское собрание под председательством константинопольского армянского патриарха, как центральное народное учреждение, занималось администрациею всех народных учреждений: церквей, училищ, больниц и других богоугодных заведений. Ему же принадлежал высший надзор над прочими второстепенными собраниями.

Другое,—в духовных делах равносильное первому, собрание, тоже под председательством патриарха, обязывалось управлять всеми до религии касающимися делами. Эти собрания были ответственны перед народом в лице его депутатов. Остальные советы: ученый, экономический и проч., прямо зависели от центрального управления и ничего не могли предпринимать важного без его разрешения. Народ, который давно желал иметь такое Положение,